АудиоМагазин: В репортаже с выставки High End’2009, состоявшейся в Мюнхене весной этого года, мы уже коротко рассказывали об участии в ней компании Бурцев Аудио — как водится, традиционно, с точки зрения посетителя. Было бы интересно услышать мнение и другой стороны: какие впечатления оставила выставка у вас как у участника, какие можнобыло бы обозначить результаты и сделать выводы?
Леонид Бурцев: Порадовало то, что масштаб выставкинамного больше, чем был в Москве: посещаемость выше раза в три, выставка действительно международная. С новой линейкой T&C (True and Clear) под девизом “Правда звука и чистота стиля” я очень достойно выступил как по внешнему виду, так и по качеству звучания. Мне удалось познакомиться с потенциальными конкурентами, и я могу заявить, что у меня очень сильные позиции. Я выступал там с докладом на пресс-конференции и рассказал о тех принципах, которыми руководствуется наша компания при проектировании аппаратуры. Доклад был тепло встречен,и High End Society даже объявила нам благодарность за участие и за доклад. Бурцев Аудио — единственная компания из России, принимавшая участие в этой выставке. Завязались контакты более чем с 40 дистрибьюторами из Европы и Америки. Сейчас я отправляюсь на выставку в Париж, Рим и Прагу — теперь уже по приглашению зарубежных коллег в результате общения в Мюнхене. Мне как российскому производителю лестно, что меня заметили, а аппаратуру нашли интересной. Нас оценили хорошо, и это очень важно, потому что мы здесь в России испытываем некий комплекс неполноценности, от которого нужно избавляться и больше полагаться на себя.
АМ: Что изменилось в философии компании за время, прошедшее с момента предыдущего интервью нашему журналу, какие идеологические моменты можно было бы обозначить как наиболее существенные?
Л.Б.: Наша электроника серьезно продвинулась вперед в плане качества звучания, и, видимо, наступил момент, когда мы поняли, что этап построения акустического комплекса на основе трех частотных полос не отвечает дальнейшему развитию.Раньше мы использовали 3+полосную концепцию и дорогие импортные динамики. Теперь накопился опыт и осознание того,что для качественного звучания нужны четыре полосы, а производители динамиков очень много нам недодают информации о своем продукте. Мы стали исследовать динамики на предмет ФЧХ и обнаружили, что, например, ScanSpeak Revelator катастрофически начинает отставать от сигнала уже на частотах выше 1,5 кГц. Приходится признать, что ранее была допущена ошибка, когда мы использовали этот динамик на частотах до 4 кГц. Начали поиск динамических головок — и, как оказалось, мы можем их создать совместно с российским заводом в Калуге. Почему четыре полосы? Надо четко определить, в каком диапазоне частот динамик не искажает фазу. То есть, поданный с усилителя сигнал соответствует тому, что динамик выдал нам в качестве звуковой волны. И я бы поделил весь звуковой диапазон следующим образом: 20–80, 80–300, 300–4000 и 4000–20000 Гц. Вот четыре отрезка, где можно подобрать динамические головки, которые воспроизводят диапазон без отставания, без фазовых искажений. Для трех верхних диапазонов, после доработки по нашим замечаниям, как раз подошли динамики калужского завода. Система вроде бы усложнилась, но в то же время стала дешевле, мы серьезно выиграли в цене. Вдобавок, мы выиграли и в качестве. Для инсталлятора с этой системой (тяжелый сабвуфер, легкий сабвуфер и фронтальные сателлиты) хлопот немного прибавилось, но результат того стоит. Разработан активный 4+полосный кроссовер для этой полностью активной схемы с раздельным усилением каждой полосы.
АМ: Раз уж на пути совершенствования звучания аудиосистемы мы сталкиваемся с разделением частотного диапазона на все большее количество полос, то не будет ли дополнительного выигрыша, если решиться на 5+полосную схему?
Л.Б.: С теоретической точки зрения, наверное, было бы еще лучше. Но здесь мы упремся уже в реализацию практических вопросов. В создание еще более сложного кроссовера или в сопряжение динамиков между собой. Здесь проблем мы можем получить больше, чем преимуществ. Четыре полосы видятся мне золотой серединой.
АМ: Повлияет ли эта заметная смена курса и основных приоритетов компании на отношения с партнерами и клиентами? Ведь найдется немало приверженцев вашей техники предыдущего выпуска.
Л.Б.: Три года мы постоянно находим что-то новое и поэтому пересматриваем свою концепцию. Да, зачастую на меня обижаются мои старые клиенты, когда они слышат, как я критикую то, что вчера для меня было ориентиром. Например, повторюсь, это был формат SACD и дорогие динамические головки от ScanSpeak. Сегодня я вынужден признать, что все это очень хорошо, но, что называется, для дискотеки. Вот если мы хотим, чтобы система практически у любого слушателя вызывала только положительные эмоции, то мои старые убеждения не должны становиться препятствием! Я легко признаю свои ошибки и, самое главное, — исправляю их. Старые системы могут быть доработаны “малой кровью”.
АМ: Какие еще интересные находки встретились на пути теоретических и практических изысканий компании за последнее время?
Л.Б.: Последней нашей находкой стало открытие “сверхчистых проводников”. Название пока условное. Оказалось, что медь в традиционном для нас виде, даже бескислородная, является огромным злом для звуковой аппаратуры. Это и монтажный провод внутри приборов, и межблочные кабели снаружи, но самое главное — это печатная плата. Та медь, которая используется в ней, как правило, самой низкой пробы, что является причиной возникновения пресловутого “цыканья” и других артефактов. Так как я занимаюсь звукозаписью, то мне проще фиксировать отрицательное влияние чистой меди, когда я модернизирую микрофон с использованием платы со “сверхчистыми проводниками”. Сегодня я утверждаю, что половина всех проблем в аппаратуре возникает именно от свойств проводников и печатных плат. Ведь если в начале тракта, например, в плате конвертера или фонокорректора мы уже допустили “кривизну”, то все последующие наши действия сравнимы с заклинаниями шамана, результат которых не очевиден. Все, что было сделано за три года, — это половина. Вторая половина — это философия “сверхчистого проводника”, которая позволила нам получить звук совершенно другого качества.
АМ: Мы можем подробнее остановиться на том, о каких именно проводниках идет речь? Каков химический состав, физические свойства и, хотя бы в общих чертах, — способ их производства? Уместно ли говорить о внедрении этих проводников в качестве токоведущих дорожек на печатных платах?
Л.Б.: Это оригинальный процесс очищения меди, после которого ее надо покрывать специальным составом.Подобные проводники используются при создании сверхвысокочастотных приборов. Там медь недопустима ни в каком виде. В своих поисках я базируюсь на том, что производит промышленность. И по сути, наши “сверхпроводники” — это секрет Полишинеля. На самом деле все давно известно — только в узких кругах, далеких от звуковой техники. Это сплав, по своему составу он ближе всего к бронзе. В печатные платы, к сожалению, наверное, не удастся его внедрить на 100%. Мы ведем эксперименты над тем, чтобы хоть частично суметь реализовать эту технологию при производстве печатных плат, обрабатывая их. В результате, рисунок на плате — это уже не медь, а куда более сложный продукт, описать который в двух словах я не возьмусь.
АМ: Уместно ли будет провести аналогию со старыми лужеными платами?
Л.Б.: Да. Вообще лужение — это решение проблемы, но то, что делаем мы, это еще уровнем выше. Покрытие серебром, кстати, тоже можно рассматривать как своего рода лужение, и это был бы серьезный прорыв, но наш результат все равно получился гораздо лучше. Критериями качества звучания для меня являются натуральность тембров, динамика, отсутствие раздражающих факторов. Как и прежде, утверждаю, что компакт-диск как явление не нанесло вреда звуку, а только конкретное исполнение и дисков, и рекордеров, и плееров, и конвертеров — вот что наносило вред. Мы идем в цифровую эру, и бояться этого не надо потому, что с основами и с теорией все правильно. Бояться надо плохого исполнения. С обработкой печатных плат, именно той области, где зарождается аналоговый звуковой сигнал, я немного возвращаюсь к технологиям, которые использовали наши деды, но на современном уровне.
АМ:Что представляет собой нынешний модельный ряд, и чего мы можем ожидать в ближайшем будущем?
Л.Б.: В Мюнхене все меня спрашивали: а где же ваш плеер? И за эти полгода мы его сделали! В нем, кстати, установлен тот самый конвертер SuperDAC, который мы везде используем. То есть эта новинка — не просто плеер, а транспорт-ЦАП с внешними цифровыми входами. CD+проигрыватель двухблочный. В одном корпусе блок питания, в другом — транспорт Philips CD-Pro2 LF с металлическим загрузчиком от GyrFalcon в металлическом же корпусе. Это удобнее и правильнее потому, что цельнофрезерованный корпус с 15+мм стенками обладает хорошей защитой от вибраций. Кроме проигрывателя, есть отдельный конвертер, предусилитель, стереоусилитель мощности, моноблок и супермоноблок в двухблочном исполнении, где в одном корпусе — блок питания с бумажными конденсаторами, в другом — собственно усилитель. Готовятся к производству акустические системы в соответствии с 4х-полосной концепцией. Появятся новые кабели. Хочу особо отметить фонокорректор — но только MM! Потому что, когда перед людьми раскрывается наша философия, то они понимают, что MC+головки, скажем мягко, уступают хорошим MM-головкам. Есть японская фирма Nagaoka, которая не делает МС головок принципиально, — и мы с ними партнеры.
АМ: В предыдущем интервью вы анонсировали производство конденсаторов, показав экспериментальные образцы. Какое продолжение получила эта история?
Л.Б.: Да, я заявлял, что те детали, с которыми приходится работать, меня не устраивают, — и тогда я начал макетирование собственных деталей. Конденсатор — важный для звука элемент, и когда, проектируя аппаратуру, мы рассчитываем на его емкость, на деле используем сложный элемент с целым комплексом непредсказуемых свойств. В результате экспериментов я нашел приемлемыми старые, давно производимые и проверенные временем радиокомпоненты ламповой эпохи. Теперь мы используем продукцию российских изготовителей, выпускающих детали по нашим спецификациям. Это бумажно-масляные, серебряно-слюдяные и электролитические конденсаторы для специзделий, при этом они даже дороже импортных аналогов. Я противник электролитических конденсаторов, и без них нам удается выпускать слаботочную аудиотехнику, но в блоках питания мощных приборов без них не обойтись. И вот этот наш конденсатор по качеству звучания обеспечивает лучший результат, чем самый дорогой импортный. К тому же, у него увеличенный срок службы. Когда я отслеживаю детали, то использую слепой тест. Боясь навязать потребителю свою точку зрения, я привлекаю для оценки сторонних слушателей, придерживаюсь объективизма. И не выдвигаю свою точку зрения как единственно верную, что принципиально отличает меня от других конструкторов. Я служу звуку, а не аппаратуре, которую создаю. Надеюсь, что она будет нравиться, как минимум, девяноста процентам слушателей. Для своей аппаратуры я закладываю срок службы 30–50 лет, и за это время она морально не состарится, так как предусматривает апгрейд и легко модернизируется при обращении в нашу компанию.
АМ: Какие перспективы как производителю видятся вам на отечественном рынке?
Л.Б.: Перспектив у российских производителей в настоящий момент немного в силу того, что наш потребитель полон боязни и предубеждения к отечественной продукции. Мне сегодня более перспективным кажется продвижение на Запад, нежели внутрь страны. Весь проект Бурцев Аудио — это протест против того, что наш потребитель не может за разумные деньги купить что-либо хорошее, и это аргументированный протест. Я предан хорошему звуку и верю в российскую науку и технику.
АМ: Большое спасибо за содержательное интервью!
Интервью с Леонидом Бурцевым, Бурцев Аудио.
Беседовал Алексей СКОРПИЛЕВ